Крымские Новости

4 подписчика

Свежие комментарии

  • Игорь
    Потому что дибилыРазбалансировка с...

Крымский фактор турецкой внешней политики или почему Турция не признает российский статус Крыма

Крымский фактор турецкой внешней политики или почему Турция не признает российский статус Крыма

Турецкая элита в независимости от партийной принадлежности действительно не сможет в ближайшей исторической перспективе признать Крым российским, однако, в этом вопросе существует масса оттенков.

Во-первых, как бы парадоксально это сейчас не звучало, в 2014 году восстановление российского суверенитета над Крымом проходило при молчаливом содействии Турецкой Республики. Тогда турецкое руководство делало выбор между двумя сценариями: негативным и катастрофическим. Позиция официальной Анкары отражала траекторию, которая была обозначена во время российско-грузинской пятидневной войны в 2008 году, когда Турция, ссылаясь на статьи конвенции Монтрё, не пропустила через Черноморские проливы американские военные корабли. Когда же исход конфликта был предрешен, американские корабли привезли в порты Турции минеральную воду, памперсы и туалетную бумагу – разумеется, в качестве гуманитарной помощи.

Почему Эрдоган так поступил в 2008 году? Ответ кроется в геополитическом мышлении турецкой элиты и ее способности ставить национальные интересы выше блоковых: в данном случае, блока НАТО. Впервые это произошло в 1974 году, когда турки нарушили базовое соглашение с США еще от 1947 года и использовали американское оружие против  – союзника по Североатлантическому альянсу –во время очередного Кипрского кризиса, который привел к разделению острова.

Так вот, геополитическая логика турецкой элиты заключается в следующем: Анкара готова быть юго-восточным флангом НАТО и получать от этого геополитические и экономические дивиденды, но она не готова к появлению новых членов НАТО в регионе, которые будут оспаривать ключевое значение Турции для Запада; тем более к появлению этих новых членов в Черноморском регионе:  здесь Турция готова делить Черноморский бассейн с Россией, но не готова к появлению здесь третьего, четвертого и т.д. субъекта. Таким образом, даже гипотетическое появление на территории Крыма американской военно-морской базы и последующее расширение блока НАТО за счет Украины и Грузии значительно больше противоречило интересам Турции, чем  изменение статуса Крыма, где русские обосновались с 1783 года.

Во-вторых, после восстановления российского суверенитета над Крымом Турция некоторое время помогала российскому руководству преодолеть международную транспортную изоляцию через паромное сообщение с полуостровом – правда, этот режим был не постоянным.

В сфере реальной политики в основе российско-турецких отношений лежит взаимодействие в системе сдержек и противовесов. Данная сложная система выстроена и работает на двух уровнях. Первый – это непосредственное взаимодействие двух региональных держав по стратегическим направлениям: разделение сфер влияния в Черноморском регионе, сотрудничество в сирийском конфликте, экономическое и военно-техническое сотрудничество, взаимодействие в других направлениях, направленное на формирование многополярности нового мироустройства и большей свободы выбора региональных держав в военной, финансово-экономической сферах и в целом – в сфере реализации национальных интересов.

Второй уровень двусторонних отношений связан с конкуренцией России и Турции: в настоящее время он осуществляется опосредованно, через создаваемую двумя сторонами систему стран-партнеров и союзников. Армения, Греция, Израиль, Иран, Украина, Азербайджан, Турецкая Республика Северного Кипра и другие в своей внешней политике имеют четкую противоположную ориентацию и конкурируют в рамках системы взаимодействия Москвы и Анкары, формируя тем самым региональный баланс сил.

В-третьих, после перехода Крыма под юрисдикцию России, чему способствовала Турция, выбирая меньшее для себя зло, Анкара начинает выстаивать систему давления на Москву, воспринимая этот переход как смещение регионального баланса сил в пользу северного соседа. Более того, Крым в новых условиях стал плацдармом России для восстановления своих позиций в Средиземноморском регионе, что довольно ревностно было воспринято Турцией, выстраивающей свою внешнюю политику на основе идей возрождения Турции в качестве великой региональной державы. Какие действия предпринимает Анкара? С молчаливого согласия Анкары США и их союзники, нашли механизмы для того, чтобы, не нарушая конвенцию Монтрё, постоянно держать Черноморский флот РФ в напряжении. Американские суда и суда союзников США на регулярной основе начали заходить в Черноморский бассейн. Турки начали активно поддерживать Украину в территориальных спорах с Россией, причем, позиция турецкой элиты на украинском направлении выглядит открыто вызывающей: от дипломатической поддержки и эмоциональных высказываний до поставки турецких ударных беспилотников. Турки создают новую базу ВМС на Черном море и строят искусственный черноморский канал «Стамбул», который к столетию Республики в 2023 году начнет функционировать параллельно Босфору.

В-четвертых, турки активно используют крымско-татарскую риторику в объяснении своей позиции непризнания Крыма. По разным оценкам на территории современной Турции проживает от 300 тысяч до 7 миллионов потомков крымских татар. После 1991 года официальной, не снятой до сих пор с повестки дня целью крымскотатарской элиты является достижение национальной государственности. Может ли Эрдоган и его окружение в этих условиях вести себя по-другому? Однако этот аспект еще будет в ближайшем будущем ужесточаться за счет политического союза правящей партии Справедливости и развития и турецкой националистической партии Национального действия.

Таким образом, проблема признания нового статуса Крыма турецкой элитой имеет два уровня. С одной стороны, турки не были заинтересованы в появлении американских военных баз в Севастополе и Крыму и расширении блока НАТО в Черноморском регионе – то есть они де-факто способствовали реализованному в 2014 году сценарию: однако вопрос официального признания факта перехода Крыма под юрисдикцию России не приемлем для Анкары на ближайшую историческую перспективу.

Ирхин Александр Анатольевич – доктор политических наук, заведующий кафедрой «Политология и международные отношения» СевГУ, руководитель магистерской программы по Международным отношениям.     

 

Ссылка на первоисточник

Картина дня

наверх